Наружная рекламаСтиль / Идеи / Технологии

Центральная улица Москвы — Тверская. Сегодня, в эпоху всеобщей коммерциализации, она является местом столкновения культуры и рынка, а также пространством языкового конфликта.

В разные годы эта улица называлась Тверской, улицей Горького, в среде неформальной молодежи в 60— 70-х гг. прошлого века се называли Пешков-стрит, Брод, Бродвей. Тверская была улицей дворян, спекулянтов, проституток, чиновников. Сегодня происходит разрушение старого культурного пространства и создание нового на его обломках. Поэтому и возникает диссонанс между традициями.

История нашего государства, отразившаяся в современном облике Тверской, воплотилась отчасти в различных знаковых системах, например, в архитектуре и в языке. В разные исторические периоды Тверская была центральной улицей

…московского княжества (на это указывает памятник Юрию Долгорукому),

…дореволюционной дворянской Москвы (об этом напоминают архитектура и оформление здания Елисеевского гастронома, здания Английского клуба),

…центральной улицы столицы СССР (это отражается в архитектуре бывшего здания Моссовета, ныне мэрии, выполненного в стиле «сталинский ампир»),
Читать далее»

Собираясь анализировать особенности языка наружной рекламы окраины, вначале определим, в чем состоит отличие окраины от центра города и в чем оно выражается.

В отличие от центральных районов, в так называемых «спальных» намного больше жилых площадей, и они продолжают активно застраиваться.

Поэтому если в центре 80 процентов жилых домов — старой, дореволюционной застройки, а соотношение жилых и нежилых зданий приблизительно 1:4, то в «спальных» районах, согласно их названию, доля жилых зданий составляет примерно 90 процентов от общего фонда недвижимости. Это — основная черта, отличающая центр от окраины. Она определяет прочие особенности «спальных» районов.

В «спальных» районах абсолютное большинство магазинов — продовольственные. Это отличие очевидно. За счет меньшего количества магазинов в целом, в окраинных районах реклама больше бросается в глаза.

В центре повсеместно происходит интенсивный процесс «вымывания» мелких и средних продовольственных магазинов. Остаются так называемые супермаркеты, которые не удовлетворяют запросы всех слоев потребителей. Промтоварные магазины и многочисленные бутики в центре становятся преобладающими.
Читать далее»

Страниц: 1 2 3 4

Московский метрополитен всегда был гордостью столицы, свидетельством мощи советской системы. Поэты и писатели воспевали «лестницу-чудесницу», «голубые вагоны» и «букву «М»» — его бессмертные символы. Во всех путеводителях обязательно отмечалось, что московское метро — самое красивое в мире. Метро было символом идеологии, заботы власти о трудящихся.

Интересно отметить, что писатели, воспевавшие метрополитен (без какого-либо политического контекста), как правило, лояльно относились к режиму, в то время как «диссиденты» высказывали противоположную точку зрения.

Так, в книге писателя-эмигранта Д. Савицкого «Ниоткуда с любовью», пафос которой — ненависть к тоталитарному советскому режиму, написано: «До метро было мять минут (речь идет о Париже. — авт.). До грязного, обшарпанного метро, которые было в сто раз честнее и милее сердцу, чем мрамор московских подземелий. До меня недавно дошло, что советское метро суть продолжение мавзолея: подземный храм, царство мертвых. В нишах там живут пустые постаменты, все ешё не занятые бюстами партийных богов; мозаика рассказывает о жизни главного покойника, и от его же индивидуального, электроникой нашпигованного храма разливается по подземным переходам и туннелям леденящая стерильность, мрачная поднадзорность, чувство вины, что ты еще жив… Как и мавзолей, как и режим, метро занимается рекламой Аида: «Наш Аид самый глубокий в мире!», «Помни, что, плюясь в Лимбе, ты, может, плюешь в вечность!», «Сделаем десятый круг самым образцовым в Инферно!». Поэтому я и полюбил парижское метро, дыру, мутный воздух бесконечных коридором. За невранье. За отсутствие показухи. За честность намерений и соответствие средств и способа выражения».
Читать далее»

Страниц: 1 2 3 4 5 6

До сих пор мы говорили о том, что в современном обществе наблюдается рост интереса к культуре дореволюционной России и к культуре Запада. Этот интерес находит отражение и в языке, в том числе и в стилистике наружной рекламы.

Рекламодатель выбирает ценности той или иной культуры для привлечения внимания к своей рекламной информации исходя из коммерческого интереса.

Обращаясь к современной западной или дореволюционной российской культуре, он использует соответствующие языковые средства. Однако желание рекламодателя привлечь внимание потребителя к своему продукту часто реализуется путем нарушения ряда коммуникативных норм — языковых, этических, логических.

Наиболее часто используемый символ, о котором мы уже говорили, — это «ъ». Этот знак (равно как и другие знаки подобного рода — «i», «ъ», а также соответствующие шрифты и кириллическая графика) в рекламе выполняет выразительную функцию, то есть не несет никакой информации, но вызывает у потребителя нужные рекламодателю ассоциации, в данном случае — с бытом дореволюционной России.
Читать далее»

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7

Случаи, когда рекламистам удается придать «затасканному» символу новое звучание, мы считаем высшим пилотажем, достойным уважения и упоминания. Обратимся к одному из таких немногочисленных (к сожалению) примеров.

Очевидно, что знак «ъ» на вывесках в современной городской среде встречается очень часто. Можно даже сказать, что исторический центр им перенасыщен; рекламодатели не утруждают себя поиском новых средств выражения, когда можно использовать символ, обладающий богатым культурно-историческим значением.

Поэтому можно утверждать, что «ъ» как рекламное выразительное средство уже превратился в штамп и исчерпал себя.

Варианты, когда рекламодатели могут придать этому знаку другое значение, сделать его «контрсимволом» (как в случае, о котором пойдет речь ниже), крайне малочисленны.
Читать далее»

Страниц: 1 2